July 16th, 2013

м?

Заполуночное

В такие дни, когда смерть проходит хотя бы по краю моего мира, когда грань между "там" и "здесь" видна слишком отчетливо, чтобы с облегчением о ней забыть, когда болезненно-четко осознание того, что люди внезапно смертны, что всякое "потом" легко может обратиться в "никогда", что в любой момент, с каждым, что угодно - в такие дни я больше обычного думаю о сказанных и не-сказанных словах, легших между мной и близкими когда-то людьми.
Я думаю о том, что и кому должно быть сказано прежде, чем я навсегда пожалею о том, что промолчала; я даже подбираю слова - но не могу ни произнести, ни написать их. Дурацкий страх - отвержения, надо полагать? - и гордыня нашептывают: пусть будет как будет, ведь все не так уж плохо, а если ты все-таки скажешь - фарш уже нельзя будет провернуть назад (как будто сейчас можно); зачем тебе просить, разве ты...
Два, может, три человека. Вроде и немного.
Более, чем достаточно.