Mhairi ака Маэквен (la_renarde) wrote,
Mhairi ака Маэквен
la_renarde

  • Mood:
  • Music:
Хоть и говорят, что писать "назло" - не рулез (и я согласна), иногда противостоять соблазну не получается.
Между прочим, Жака де Молэ сожгли на закате - надо полагать, на закате того же дня.
Во всяком случае, именно так я поняла умную книжку М. Мельвиль.


«Ложь!»
Ложь… Вдох.
Ложь… Выдох.
Он шел, не разбирая дороги, не замечая прохожих, шел, как пьяный. Люди и принимали его за пьяного: от Нотр-Дам он свернул в какой-то переулок, в переулке забрел в какой-то кабак и спросил вина покрепче.
Бросил, не считая, на стол какие-то медяки и выпил кислое, как уксус, пойло. Залпом.
Нажитая за семь лет привычка не позволила ему задерживаться.
Семь лет… Семь лет он жил тенью. Тенью рыцаря Храма. Тенью Ордена и процесса Ордена. Тенью своего Магистра.
Весть об аресте парижской братии застала его на полпути в Испанию – буквально за месяц до того только что посвященного брата Адельма его бывший сеньор, Великий Магистр, послал с письмом для Магистра в Провансе и Испании.
Напрасно товарищ убеждал его скрытно продолжить путь – до цели оставалось всего ничего, а в Испании бояться им было нечего: какими бы длинными ни были руки Филиппа, за Пиренеи они не дотянутся; но неизвестности Адельм боялся больше.
Мой сеньор там. Если мне суждено разделить его судьбу – я приму ее с радостью. Если же я смогу помочь…
Помочь! Он сам с трудом избежал цепкой хватки Святой Инквизиции. Но избежал.
И продолжал следовать за Магистром. За Магистром – и процессом. И Орденом. Париж, Шинон, Сансе, Вьенн, опять Париж. Он словно дразнил судьбу Жака де Молэ, призывая ее на свою голову…
И вот – семь лет прошли. Семь – как будто семьдесят. Иногда ему казалось, что они и вправду прошли – семьдесят лет; ему – сто, и он старше своего Магистра.

…Поздно.
Братья о чем-то спорили, обсуждали какие-то безумные способы спасения; Адельм смотрел перед собой сухими воспаленными глазами и не слушал.
Поздно.
Пытаться залить костер кровью? Разбить строй королевских стрелков?
Безумие.

Он шел по Парижу, отчаянным усилием воли запрещая себе идти в ту единственную сторону, куда его по-настоящему тянуло: к Тамплю.
Пошел дождь; улицы пустели.
В пустой, звенящей одним словом и одним голосом голове («Ложь!») мелькнула чужая и ненужная мысль, что надо бы под крышу. Мысль-привычка: дождь – значит, надо в дом.
Дом-укрытие. Дом-логово.
Может быть – дом-ловушка.
Нет. Кроме матери и ее служанки – никого. Как и раньше: год, два… семь. Хотя нет, шесть. В Париж она переехала шесть лет назад.
Какая разница?
Он вошел и сразу наткнулся на ее взгляд. Усталый; любящий; измученный.
- Вернулся, - шевельнулись сухие губы. Морщинистые руки поспешно спрятали в складках платья белый платок.
Он ни разу не видел, чтобы она плакала. Но каждый раз, когда он уходил, она смотрела ему вслед с такой тоской и такой любовью, что Адельму – рыцарю Храма, взрослому мужчине – приходилось до крови кусать губы, чтобы не разрыдаться самому.
Сын-монах, отрезанный ломоть.
- Вам надо уехать, сын, - сказала она. Как вчера; как месяц назад; как шесть лет тому.
Каждый раз, если уходил – вернувшись, он обнаруживал ее на том же месте в той же позе.
- Я был у Нотр-Дама, - сказал он. – Брат Жак и брат Годфруа отреклись от своих признаний.
- И что теперь? – спросила она.
- Их казнят. Сегодня или завтра.
- Вам надо уехать.
- Я устал, - сказал он.
- Вам надо поесть. Жанетта!
- Нет. Я пойду к себе.

Подвал, узкая келья. Сама комнатка крохотная, но выхода в ней два.
Узкое ложе; на стене – распятие. Маленькая жаровня.
Окон нет.
Свеча в стенной нише без труда освещает всю комнату.
Здесь всегда ночь.
Мокрый плащ падает тяжелой, кисло пахнущей грудой на пол. Тамплиер обессиленно рушится на постель, не снимая прочей одежды и не разуваясь.
Закрывает глаза.
Те же слова, тот же голос.
«…Ложь!…»
И сержант бьет старика в грязном плаще, на котором воспаленным рубцом виднеется красный крест, по лицу.
Вкус соли на губах… Адельм проводит рукой по лицу. Слезы.
Ненавидя себя за слабость, он садится. Рукавом вытирает глаза.
Судорожно, глубоко вздыхает. Снова трет лицо руками, на этот раз – словно смывая что-то. Преклонив колени перед распятием, молится. Pater, Pater, Pater… десять раз… двадцать… тридцать… шестьдесят.
В Сансе, после казни пятидесяти братьев, отказавшихся от своих признаний, он молился трое суток подряд – как велит Устав, по сотне Pater за каждого.
Сейчас же – тридцать за живущих и тридцать за усопших.
Pater, Pater, Pater… Господи, за что?
Что мы сделали не так, Господи?
За что караешь?

Крестное знамение – и рыцарь поднимается с колен. Ему нечего сказать Господу.
Толстая восковая свеча уменьшилась вдвое. Скоро закат.
Меряет келью шагами, заставляет себя не думать, не вспоминать, не чувствовать…
Темно, холодно, пусто.
Не выдержав, подбирает плащ и толкает вторую дверь. Там – еще один подвал.
Лабиринт…
Выбравшись наружу, бывший оруженосец Великого Магистра отряхивает плащ и, подгоняемый страшным предчувствием, спешит к центру города. Вливается в толпу, стекающуюся в одно место. Толпа – она всегда знает, куда надо идти. Как река, которая всегда знает, куда ей течь. Надо только уметь по ней плавать.
А закат разливается в пасмурном небе красным: розовый, багровый, оранжевый, кровавый… Сгущаются сумерки: синие, лиловые, фиолетовые…
С берега, да впотьмах, да из самой гущи толкучки – разве разглядеть, что творится на Еврейском острове?
Зарево – да, зарево видно.
И шепот по толпе гуляет: проклял! Проклял!
Короля проклял! И Папу! И… кого еще? А, ну да, канцлера проклял! Да-да, того самого, Ногарэ... Что говорите? Умер? В прошлом году еще? Да перестаньте! Разве магистр проклял бы мертвого?…
Subscribe

  • Зацвели!

    Включили совесть)

  • (no subject)

    Обнаружила тут, что в прошлом году вышел новый "Таинственный сад". Немедленно посмотрела и, на удивление, порадовалась. Оно, правда, "по мотивам" и…

  • Итальянский сапожок

    Я всегда считала, что «походить в чужих башмаках» - замечательная метафора. Сегодня новые туфли мне о ней напомнили) (ну как новые - купила-то я их…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • Зацвели!

    Включили совесть)

  • (no subject)

    Обнаружила тут, что в прошлом году вышел новый "Таинственный сад". Немедленно посмотрела и, на удивление, порадовалась. Оно, правда, "по мотивам" и…

  • Итальянский сапожок

    Я всегда считала, что «походить в чужих башмаках» - замечательная метафора. Сегодня новые туфли мне о ней напомнили) (ну как новые - купила-то я их…